Если за танец была преподнесена на блюде голова одного из лучших людей в истории человечества, понимаем ли мы, современные люди, смысл танца?
Как известно из библейского рассказа, Саломея была красавицей, танцовщицей и царевной.
За её танец была принесена на блюде голова Иоанна Крестителя (мир ему) — человека, крестившего Иисуса (мир ему).
Можно спорить о деталях этой истории. Возможно, в неё добавляли художественные оттенки, чтобы усилить назидание. Но важно другое: в самой передаче этого события центральным действием остаётся именно танец.
Не случайно к этой теме снова и снова обращались великие мастера живописи. Посмортите на их картины, пусть даже они не смогли передать главную суть этой истории — ведь танец не нарисуешь на плоской поверхности и даже в скульптуре не передашь суть танца.
Если убрать возможные мотивы — любовь, желание угодить царевне или её положение — остаётся сам факт: голова была принесена именно после танца.
Это заставляет задуматься.
Возможно, древние гораздо лучше понимали значение танца, его силу и воздействие на человека.
Возможно, они относились к нему гораздо серьёзнее, чем мы сегодня.
Из этой истории можно вынести одну мысль:
женский танец в древности ценился чрезвычайно высоко.
А значит, мы, современные люди, не имеем права говорить о нём в уничижительно-ласкательной форме.
Возможно, это не они были дикарями, а мы потеряли понимание силы танца — той силы, которая способна побуждать зрителя к самым сильным чувствам и поступкам.
Что же мы такого потеряли?