Почему я не называю определённое число лет? Обычно в рекламе говорят: танцы для взрослых, для тех кому за 40, за 50, 55+. Делят людей на возрастные группы. Наверное, наиболее точное определение — «для взрослых». Но мне ближе другое выражение: серьёзный возраст.
Это тот возраст, когда дети уже выросли, сами стали родителями, и мы начинаем понимать одну важную вещь: наши родители когда-то предупреждали нас о многом не случайно. Но мы их не слушали, как теперь не слушают нас наши дети. И только с возрастом начинаем понимать осторожность и мудрость старших.
Тогда человек меняется.
Он уже не раздаёт советы без спроса. А если его просят о совете — отвечает осторожно, не спеша, расставляя паузы и находя самые нужные слова.
Так же и в танце.
В серьёзном возрасте уже не танцуют абы как. Не соревнуются с молодостью. Не пытаются количеством энергии заменить внутреннее содержание. Не выставляют напоказ тело.
Именно в этом возрасте может появиться настоящий танец.
Этот танец можно танцевать даже сидя. Даже лёгким движением головы. Взглядом. Ресницами. Паузы в нём иногда говорят больше, чем движение.
Настоящий танец начинают танцевать тогда, когда перестают что-то доказывать.
До этого люди часто просто двигаются.
Но мудрость такого танца ещё и в том, что он существует прежде всего для самого человека. Не для соревнования, не для демонстрации, не для одобрения публики.
В этом возрасте приходит редкое состояние: наконец-то можно жить не только обязанностями. Дети выросли, многое исполнено, многое пережито. Человек уже передаёт опыт другим, но сам начинает жить иначе — спокойнее, глубже.
Он делает что-то уже не из необходимости, а всласть.
А настоящее наслаждение всегда тихое. Оно не кричит. Оно согревает изнутри и лишь слегка выходит наружу светом.
За 50 лет начинается настоящий танец.
Есть известная грубоватая фраза Юрия Григоровича:
«После 50 можно танцевать, но смотреть на это нельзя».
Сказано резко, но, думаю, в этих словах была не насмешка над возрастом, а мысль о другом: зрелость танца не всегда предназначена для сцены рядом с молодостью. С возрастом люди не перестают танцевать — наоборот, иногда только начинают понимать танец по-настоящему. Но делают это уже иначе: с достоинством, с мерой, в своём кругу, без желания что-либо доказывать.
Потому что тело со временем устаёт, а душа — нет.
И, наверное, в этом счастье человека: душа всё сильнее тянется к вечности, а тело, прожившее долгую жизнь, словно тихо говорит ей: успокойся, ты ещё на земле. Ты уже многое исполнил, славно потрудился, многое понял.
Тело тоже тянется туда, в бесконечность, но размеры его слишком малы, земные наслаждения созданного для вечности человека слишком ограничены, душа его не помещается во всё мироздание.
Поэтому с возрастом человек начинает танцевать иначе — тише, глубже, мудрее.